Придуманное коммунистами «захваченное государство» работает на либералов

Opinile evidențiate în acest articol aparțin exclusiv autorului. Aceste opinii nu reflectă pozitia postului Publika TV sau a siteului Publika.MD.

Посадит ли прокурор Нэстасе политика Плахотнюка?

Что такое «захваченное государство»? Почему не тирания, не диктатура хотя бы? Последняя, кстати, означает, согласно одному из определений, временное отступление от республиканской власти. Потому что «захваченное государство» – молдавское столоверчение, гадание на кофейной гуще, на полужидком остатке выпитой чаши политической досады. Термином «захваченное государство» правая молдавская оппозиция, точнее либеральная, выражает озабоченность или разочарование в отсутствии собственных политических успехов. Короче говоря, если правые не у власти, значит, власть узурпирована.      

Понятие «захваченное государство» родилось не в Молдове, но здесь оно обрело второе дыхание, благодаря оригинальности политических оценок молдавских экспертов. Сторонники сегодняшней оппозиции уверенны, что этот деликатный термин был приобщен к нашему политическому водовороту в начале 2015 года вследствие укрепления власти ДПМ во главе с бизнесменом Владом Плахотнюком или чуть позже – после заявления в 2016 году правительства ДПМ о политической ответственности за судьбу страны. Но это не совсем так.

Торч с названием «захваченное государство» пущен в оборот молдавскими коммунистами на научной конференции в конце 2012 года с лёгкой руки тогдашних идеологов ПКРМ А. Тулбуре и М. Ткачука. Новый термин был выведен из тогдашней повестки дня ПКРМ. Коммунисты отчаянно боролись (не забыли?!) против парламентских фракций Альянса за европейскую интеграцию (АЕИ). ПКРМ считала, что АЕИ узурпировал власть путём госпереворота 2009 года и нелегально выбранного нового президента РМ. Назвать диктатурой рискованную игру властных кругов на грани беззаконности было слишком, назвать тиранией – смешно! Позже, когда Ткачук был вынужден уйти из ПКРМ, а Тулбуре не прижился в ДПМ, некоторые политические эксперты правого толка «захватили» коммунистическое понятие, поколдовали над ним и придали ему яркую олигархическую окраску. Это были как раз те эксперты, которые по науськиванию Европейской народной партии (ЕНПМ) придумали, а затем были вынуждены дезавуировать «историю успеха» заключенного ныне олигарха Филата.  

Олигархия – признак капитализма, но не только дикого молдавского капитализма. Олигархия утверждается, когда очень богатые люди, представители крупного капитала напрямую влияют на власть. А в современных развитых демократиях богатые люди на власть не влияют? Не совсем адекватный, по утверждению американских демократов, Дональд Трамп, смог бы выиграть выборы президента США без своих и своих товарищей по крупному капиталу многомиллионных вливаний? Но богатство не волновало бы оппонентов Трампа, если бы он был своим, а не из чужого лагеря. Теперь оппозиционная американской администрации пресса также обвиняет Трампа в захвате Белого дома. А либерально настроенная поп-звезда обещает дать каждому, кто выступит против ненавистного республиканца. Абсурд, не так ли. Позволительно ли председателю самой влиятельной политической партии Молдовы влиять на власть в стране? Даже если он мультимиллионер, наподобие (сохраняя пропорции) Трампа? Если эти сравнения кажутся вам забавными, сделайте, пожалуйста, скидку на чересчур затянувшийся переходный период от социализма к капитализму.  

Наша пресса любит перенимать из иностранных газет и журналов, например, «The Economist» зажигающие статьи «о парне, который захватил молдавское государство». Но всем ли понятно, какие журналисты и за какие гонорары пишут свои «расследования» на основе наспех собранных жареных фактов? Ещё со времен войны на Днестре я знаком с этими крутыми иностранными репортерами, которые приезжают к нам по высокой рекомендации и останавливаются на ночь в гостинице «Radisson Blu». Они щедро делятся с экспертами своим ужином и запросто улавливает суть обстановки в регионе, о котором раньше даже не слышали. Также в качестве пресс-секретаря я знаком с эффектными журналистками такого же пошиба, от профессиональной наглости которых неделями не было отбоя. Вначале они заявляют о сумасшедшем интересе побеседовать с президентом, а затем заламывают цену на «джинсу» для своих престижных публикаций. 

И так, если мы согласны с тем, что сутью управления капиталистическим обществом является влияние имущественного класса на власть, то нам, по большому счёту, не в чем упрекнуть Плахотнюка, или, извините за вынужденное сравнение, того же Марка Цукерберга. Или последнего зовут на слушания в Конгресс США только из зависти к его богатству?  Что же остается? Остается такой веский, на первый взгляд, довод о том, что Плахотнюк смог взять власть, т.е. собрать на ровном месте мажоритарную фракцию в парламенте на грани законности, прибегая к недемократическим способам. Но действовать на грани легальности ещё не значит действовать нелегально. Подозрение не является фактом. Это сегодня правой и левой оппозиции кажется, что консолидация власти в руках одной партии – плохо, хотя при нормально действующей парламентской и непарламентской оппозиции ДПМ нельзя предъявить ничего серьёзного в плане законных нарушений. А лет так через 20-30 те же либеральные эксперты, возможно, оценят эту же ситуацию положительно, к примеру, в ключе цементирования национальных сил перед лицом военной угрозы в регионе.

Во всяком случае, утверждение оппозиции и «не приплаченных» экспертов о  том, что ДПМ контролирует всё и вся, обесценилось во время недавно прошедших местных выборов градоначальника столицы. С кандидатом оппозиции случилось то же «несчастье», что и с так называемыми свободными телеканалами, подвергаемые так называемой жёстокой цензуре. Целыми днями ведущие, приглашённые эксперты и лидеры оппозиции кричат в рупоры ТВ, что свобода в опасности, что диктатура всё теснее сжимает своими железными пальцами их окровавленные кадыки, а почему-то не видно, чтобы полиция и спецслужбы снимали диссидентов прямо с эфира, одевали на них наручники и сажали в каталажку. Молдавские узники совести, покруче Манделы и Сахарова, разгуливают по молдавским телевизионным студиям и раздают интервью об их попранных свободах, после того как верой и правдой служили десять лет подряд признанному карателю этих свобод – «коммунисту и тирану Воронину». Выходит, что «захваченное государство» – это виртуальная диктатура, которая включается с пульта управления оппозиции.  

А не слишком ли много чести, – спросят рядовые граждане, – столько размышлять о «захваченном государстве», не слишком ли много подходов к этому истёртому понятию? Речь ведь идёт, по сути, об отношении к имущественному классу, который всё равно нам добра не желает, речь идёт о правителях, которых, как не напутствуй на выборах, всё равно будут делать по-своему. Во-первых, нельзя терять надежду, что мы научимся-таки выбирать и заставим избираемых стать слугами народа. Во-вторых, не надо считать добро и зло, добрых и злых навсегда застывшей материей. Все меняется, личность имеет свойство иногда ухудшаться, но также и улучшаться! В-третьих, мы говорим о насилии над обществом,  значит, не о хлебе с маслом, а о личной свободе в награду, если, конечно,  для кого-то свобода ещё важна. Ведь манипуляцию общественным сознанием надо обличать, независимого от того, от кого она исходит: от власти или от оппозиции. Поэтому, карты на стол! У оппозиции тоже ходят в друзья олигархи! Хватит, наверное, рот разевать на полуправду. Сюжет о незаконченном расследовании кражи миллиарда не уступает, возможно, по остроте сюжету о скелетах в шкафу молодого бизнесмена Плахотнюка. Однако, по документальному обоснованию, оба страдают одним и теми же очевидными недостатками, полуфактами, вымыслами, одним словом – демагогией. По крайней мере, пока.

Если ЦИК контролируется Координатором, если все суды контролируются им же, как так случилось, что самый беспощадный критик Плахотнюка, враг номер один ДПМ стал мэром? Разве в условиях тирании или диктатуры такое возможно? Нет, категорически нет! Такое возможно только в захваченном государстве! Тогда, что такое «захваченное государство»?  Верите ли вы, что бывший прокурор Нэстасе посадит политика Плахотнюка? И главное – справедливо ли будет это сделать при такой слабой прокурорской позиции, основанной на виртуальном захвате виртуальных свобод? Я склонен верить, что ДПМ и ДА, как и ПСД – политические продукты нашего времени. Очень скоро они сядут за переговоры о сотрудничестве в будущем парламенте.                     

Comentarii