Додон и камарады

Opinile evidențiate în acest articol aparțin exclusiv autorului. Aceste opinii nu reflectă pozitia postului Publika TV sau a siteului Publika.MD.

В ночь со 2 на 3 марта 1992 г., бок о бок с полицейскими, я форсировал по тающему льду реку Днестр, в районе села Кочиерь. Это звучит как военное донесение, но именно это и было начало войны. Не просто было договориться с вице-министром внутренних дел «осветить» такое не рядовое событие, но мне помогла корочка «Радио Свободы». Чтобы не провалиться, толкали впереди себя надувные лодки и держали наготове голые лопатные черенки. С другого берега бил холодный ветер и чёрный страх: в любой момент мог застрочить казачий пулемёт. Тремя месяцами раньше, на рассвете 13 декабря я вел прямой эфир по горячим следам первого кровавого конфликта вблизи Дубоссар. Рядом со мной, с поникшей головой, вырывая из себя слова, стоял и комментировал гибель своих товарищей полковник (ныне генерал) Гэмурарь. Позже я увидел в Криулянском морге всех сложивших головы у Дубоссарского перекрестка: 6 спецназовцев и 7 гвардейцев. Теперь врагов нет, теперь все 13 – наши. Мне сказал однажды один камарад (так называют себя ветераны защищавшие правый берег): «Любим тебя, потому, что прошёл с нами всю войну, хотя ни разу не стрелял. Но ненавидим за то, что считаешь эту войну бесполезной, считаешь, что мы за зря погибали…»

Власти обошлись жестоко с участниками приднестровского конфликта. Остались без государственой заботы не только уцелевшие, но и покалеченые телом и душой. Некоторым пришлось продолжить войну в Кишинёве, брать штурмом недостроенные государственные дома, чтобы обеспечить семью жилплощадью. Я, к примеру, с тяжёлой душой подаю иногда пару лей, опуская стекло автомобильной двери, безногому христорадцу в камуфляжной форме на Хынчештском шоссе. Я знаю, и буду помнить взгляды обманутых ветеранов. Есть среди них, конечно, чего греха таить, и люди с другими глазами. Выслужившиеся начальники, которые после войны научились делить с властью или воровским миром кусок хлеба с маслом и икрой, чтобы пенсия не казалось слишком горькой. Каждый вынес свою правду из этой войны. С приднестровцами не братались, но сто грамм фронтовых выпили, вконец: после любой войны небеса даруют перемирие. Но, как известно, перед Кремлём никто смирится, не собирался.… Потому что для наших бойцов приднестровский конфликт был последней войной, которая решала судьбу империи и судьбу нашей независимости. Я могу простить Кремлю. Камарады – никогда! Так почему они вдруг стали тесниться вокруг Додона?

Comentarii